Первый раз на турник я залез ещё до школы. Пацаны во дворе ценили склёпку, ну или хотя бы подъём переворот. Многие умели делать выход на одну, но не могу вспомнить, кто мог делать выход на две. Пробовали многие. Я не помню, кто сколько раз подтягивался во дворе – это было всем как-то мало интересно.
На первых уроках физкультуры у нас случился норматив по подтягиваниям. Я подтянулся больше всех – 7 раз. Дворовый турник оставил след в моей подготовке. Технику подтягиваний требовали строгую – колени не сгибать, подтягиваться силой, а не рывками.
Во втором классе я пошёл в секцию борьбы. Борьба – это не только сила, но и хитрость. К подтягиваниям там отношение было такое же – пофиг как, лишь бы потянуться больше и быстрее. Подтягивались каждый день с рывками. Кто-то из старших подтягивался с рывками по 50 раз. К двенадцати годам сделать 5 подходов по 20 раз для меня было нормой.
Когда я перешёл в тяжёлую атлетику, то стал специализироваться на рывке и толчке. Сами названия этих классических упражнений не подразумевают строгую технику на силу.
Одним словом, с 8 до 17 лет я практиковал в силовых упражнениях технику, которая хитрости требовала больше, чем силы.
В 17 лет я ушёл в бодибилдинг, чтобы не столько штангу поднимать, сколько мышцы пампить. Памп требует строгой техники – хотя бы 3 секунды на повтор. Все повторы медленные, чтобы мышцы лучше раздулись. Ну а потом смотреть на них в зеркало и радоваться.
В 23 года я стал убирать гантели за людьми с деньгами. Эти люди приходили в зал за ощущениями. Ощущения от пампа в мышцах сильнее, чем от рывков. После подхода я говорил:
– Вы почувствовали в упражнении эту мышцу?
– О, да, – радовался клиент.
– Это значит, мы сегодня очень эффективно потренировались, – поддерживал я восторг клиента.
К зеркалу смотреть мышцы клиентов после пампа я не водил, потому что под жиром их не видно.
В 2010 году в РФ стал в моду входить кроссфит. Его придумал гимнаст, которого выгнали из Gold’s Gym за то, что он тренировал клиентов техникой рывков, а не пампа. Так на рынке фитнес-индустрии появилась секта с девизом: «Мышцы не главное, главное – функционал».
Сначала гимнаст свой метод продвигал среди полицейских, которым борьба была ближе, чем бодибилдинг. Потом к кроссфиту примкнули другие виды спорта, в которых хитрость была важнее ощущений в мышцах.
Гимнаста не просто так выгнали из престижного фитнес-клуба. Тамошняя публика стала сомневаться в безопасности рывков в зрелом возрасте. Однако работа на улицах в полиции – это не самая безопасная работа. Туда идут люди с нехваткой риска. Поэтому гимнаст сделал из своих оздоровительных тренировок соревнования на арене, в которых спорт не лечит, а калечит.
Насмотревшись на Crossfit Games, в которых бывшие мастера спорта в разных видах демонстрировали свой хитрый функционал, люди умственного труда и сидячего образа жизни, уважающие неоплаченный риск, захотели так же.
Появился спрос – появилось предложение. Даже в престижных фитнес-клубах стали делать зоны для тренировок в стиле кроссфит.
Самое рывковое упражнение в кроссфите – это выход на две. Два клиента потребовали от меня научить их этому движению. Я не стал брать грех на душу и отказался. Они нашли тренеров по кроссфиту где-то на стороне и стали носить деньги ему. Оба получили травму, которую лечили: один – полгода, другой – полтора. Так у меня появился афоризм: «Лечиться дольше, чем тренироваться».
Мне уже не 17. В свои 50 я делаю силовые тренировки в строгой технике, ибо избыток ума подавляет во мне всякую отвагу. Шутка ли, травматизм в кроссфит – 3,2 травмы на 1000 тренировок, а в бодибилдинге – 0,12.
Можно вместо 6Х5 сделать 3х10? В итоге же будут одинаковые числа.