Когда я занимался соревновательным бодибилдингом, меня оценивали судьи и зрители. Оценки были субъективными: нравится, не нравится, на сколько нравится. В Ульяновске судьям и зрителям я нравился больше, а в Саранске меньше, потому что я всё-таки родился и вырос на родине Ленина.
В бодибилдинге судьям и зрителям нравятся экстремально большая мышечная масса и такой же экстремально низкий процент жира. Бодибилдер не ставит целью сохранить здоровье на долгие годы, цель одна – удивить судей и зрителей сейчас.
В погоне за медалями и овациями бодибилдеры улучшают антропометрию, но сильно портят кровь, поэтому сдают анализы чаще, чем старики в доме престарелых. Если этого не делать, то можно совсем рано умереть.
Американская кардиологическая ассоциация говорит, что средний возраст первого инфаркта американца – 65 лет. Но это не касается соревновательных бодибилдеров. К 2020-м годам волна смертей от инфаркта бодибилдеров в возрасте 30-50 лет привела к обсуждению связи между приёмом анаболических гормонов и ранними инфарктами.
Я бросил соревновательный бодибилдинг в 23 года, а многие мои старые друзья не захотели терять мышечную массу уровня сцены. Мы встречаемся раз в год на чьём-нибудь дне рождения и делимся новостями, о которых стыдно писать в соцсетях.
Однажды на вечеринке в прошлом году, после третьей, я выяснил, что многие бодибилдеры старой гвардии к 50 годам пережили свой первый инфаркт и теперь живут со стентом в артерии. А на вид не скажешь: бицепсы, как у героев комиксов.
Когда цена гиперспортивного тела – это быстрое старение сосудов, то логично было бы сделать выбор в пользу молодости крови, но надо признать, что отказ от сценических мышц – затея непростая. Родители меня любили безусловно, а вот остальное окружение было сформировано образом жизни.
Я стал тренером элитного фитнес-клуба, как «Мистер Вселенная». Многие клиенты не поняли, зачем я потерял 20 кг своего успеха. Чему может научить в тренажёрном зале тренер весом 70 кг? Однажды мой клиент представил меня своей любовнице. Она с презрением посмотрела на меня и спросила:
– И чем вы занимаетесь? Йогой?
Моя первая жена выходила замуж за человека весом 94 кг. И каково ей было потом спать с мужчиной весом 70 кг? Это было нечестно с моей стороны. Я обманул свою первую жену.
Когда во мне было 94 кг – это одно. Но какой я тренер и муж с весом 70 кг?
Ответ на этот вопрос надо искать у психологов. Они говорят про комплекс Адониса или бигорексию. Бигорексия у мужчин похожа на анорексию у женщин. Женщины боятся казаться полными, а мужчины – маленькими.
Психологи говорят, что это всё в голове. Но тренер тренажёрного зала весом 70 кг – действительно маленький, и любовница моего клиента прямо об этом сказала. Поэтому потерять 20 кг – это непросто: приходится ещё менять жену и работу. Теперь я работаю сельским учителем в школе. Преподаю физику. Учителю физики, да тем более в селе, можно быть с любым весом.
Среднему гражданину качки не нравятся. Качки нравятся качкам. Кроме того, они часто умирают из-за быстро стареющей крови. Из-за того, что кровь бодибилдеров старше крови среднего гражданина, народ любит говорить: «Мышцы не главное, главное – это здоровье». Вывод напрашивается сам собой: зачем тогда все эти потуги в силовых упражнениях и диеты для кубиков на животе?
У врачей есть свои нормы композиции тела: процента жировой и мышечной массы. Эти нормы не удивят судей и зрителей на соревнованиях по бодибилдингу, но их соблюдение важно для биологического возраста. Например, средний процент мышечной массы студента – 45%, а пенсионера – 27%.
Когда я бросал бодибилдинг, то соглашался на потерю мышечной массы своего сценического образа, но я не соглашался на мышечную массу пенсионера. Именно поэтому я сохраняю привычку к подтягиваниям на турнике. Ну, и про ноги не забываю.
Средней женщине, как и врачам, качки не нравятся, но и на дрыщей они тоже не согласны. Женщинам разных стран показывали фото тел разных мужчин. Наиболее популярными были тела с ИМТ- 23. Вот с этим ИМТ и живу. Кто я такой, чтобы спорить с врачами и средними женщинами?
А какой возраст ваших мышц?
