Скучный пульс

Помню, папа гордился, что у него низкий пульс в покое. В журналах «ФиС» часто писали о самоконтроле и пульсе покоя. Бывало, отец положит два пальца левой руки на запястье правой, смотрит на часы и считает удары сердца. Потом, закатив глаза, делает вычисления в уме и с довольным видом говорит: «Пятьдесят семь». Я пульс умел измерять уже в первом классе. Мама своим пульсом не интересовалась.

Зачем нужен самоконтроль, если есть врачебный контроль? Примерно раз в месяц у мамы случался гипертонический криз, и папа вызывал скорую. Врачи скорой мерили давление и пульс. У мамы они были повышены. Потом ей делали несколько уколов, и здоровье приходило в норму.

Мне самоконтроль тоже был не нужен. Раз в полгода начинался соревновательный сезон, в физкультурном диспансере на улице Минаева меня обследовали врачи, снимали кардиограмму и замеряли пульс.

В 13 лет кардиолог выразил озабоченность моей кардиограммой и предложил поставить спорт на паузу. Я только был рад. У меня появился официальный документ, чтобы прекратить страдания на ковре.

Правда, через два месяца папа меня выгнал на тяжёлую атлетику. Там меня гоняли несильно, перетрен я не ловил, и кардиологи физкультурного диспансера были довольны моим сердцем. Всегда давали допуск на соревнования.

В 1994 году мне потребовался допуск на первенство России по бодибилдингу. Я набирал массу, а потом обезвоживался. Кардиолог снова выразил озабоченность. Но в этот раз мечта стать шварценеггером была сильнее мнения врача. Я потребовал допуск и получил его.

Потом допуск на соревнования по бодибилдингу спрашивать перестали, и я вообще не интересовался работой своего сердца.

Самоконтролем и пульсом я увлёкся позднее, когда появился тренд на первые мониторы сердечного ритма. У первого продавца Polar в России я купил самый дешёвый монитор и стал проводить эксперименты на клиентах в тренажёрном зале.

Глядя на нездоровые сердцебиения клиентов, я начал очковать и стал измерять свой пульс. К тому времени я уже был озабочен своим процентом жира и соблюдал диету. Как и ожидалось, пульс покоя был здоровым и низким.

Потом я стал наблюдать за факторами, повышающими пульс. Оказалось, что пульс повышают перетрен в зале, интриги на работе, скандалы дома и переедание. Ещё пульс повышает алкоголь и никотин, но запах водки и табака для фитнес-тренера – это не к деньгам.

В 35 лет, в погоне за успехом, я позволял себе зарубы, афёры, интриги, скандалы и читмилы. К 50 годам я потерял мать, отца, который перестал следить за пульсом, и 15% своих ровесников. Почти все они ушли из-за плохих сосудов, не обращая внимания на пульс покоя.

Смерть приходит примерно так: сосуды медленно зарастают, как трубы накипью. В какой‑то момент поток прерывается — и сердце замирает. Повышение пульса покоя – это первый звонок.

Я вижу, как мои ровесники удивляются росту стеноза от года к году, но никто не знает своего пульса покоя. Все живут ярко, чтоб сердце билось часто. Делают операции, ставят стенты, чтобы продолжить яркую жизнь на высоком пульсе. Я им завидую, грущу и скучаю на низком пульсе, потому что не хочу весело покинуть своих маленьких детей. Я ещё не все алименты выплатил. Что скажут люди?

Хорошо, что не надо считать пульс по жиле, а потом вычислять его в уме. Много умственных сил берегут умные часы. Посмотрел на монитор и сразу увидел пульс своей скучной жизни.

О норме дефицита калорий и минут кардио с пульсом «170 минус возраст», которые важны не только для эстетики, но и для жизни, я выстрадал и написал в книге «Размер/квартал – 2025».