Моя мама шутила над папой фразой: «Ну ты прям как Аполлон Бельведерский». Есть в Ватикане такая статуя – всемирно известное произведение искусства. За этим мраморным Аполлоном следят, как за бесценным бриллиантом. Сравнивая папу с Аполлоном, мама говорила, что пылинки с него сдувает. Поэтому он ей должен.
За композицией тела папа не следил. В нашем дворе таких не было. Я ходил гулять и в другие дворы. Там тоже не видел никого, кто следил бы за красотой форм своего тела. Если бы люди следили за процентом мышц и жира, то фигуре Аполлона никто бы не удивлялся, статуя не имела бы культурной ценности, а мама бы придумала какую-нибудь другую шутку.
Я любил в детстве рисовать античных богов. Я хорошо понимаю, что статую из камня сделать не так просто. От лишних налётов камня её избавляют молоток и зубило. Это трудно. Ещё тяжелее точить свою фигуру диетой. Не так просто избавиться от налётов подкожного жира.
Всё детство я прозанимался спортом с весовыми категориями. В них диета нужна только для сгонки веса. Никто там не смотрел на потерю мышц. Вес в норме – красавчик.
Потом я стал соблюдать диету для конкурса бодибилдеров. Это уже работа скульптора. Нельзя, избавляясь от жира, случайно потерять мышцы. Бодибилдинг – это всё-таки оценка мышц, а не худобы.
В любом случае у диеты был срок. Сгонка веса – это неделя. Рельеф перед конкурсом – три месяца. Диета – это недолгие страдания перед каким-то событием.
Когда я стал работать тренером в фитнес-клубе, клиенты просили меня помочь им похудеть к отдыху на море. Никто не планировал похудеть навсегда. Порисовался на пляже – можно снова отъедаться.
Не знаю, худели ли греки к пляжу? Слово «диета» было придумано как «образ жизни» (греч.). У греков диетой были и питание, и упражнения, и философия. Философия как образ мыслей, который управляет образом жизни. Римляне стали это называть режимом.
Слово «режим» пугает, ибо ассоциируется со словом «тоталитарный». Я тоже не планировал жить в особо строгом режиме. Всё получилось случайно.
В 1997 году я впервые вошёл в форму уровня мастера спорта по бодибилдингу. Это были тяжёлые полгода диеты. Я больше мечтал не о победе, а о пельменях с водкой. После победы я нажрался горячих пельменей с холодной водкой. Жить стало лучше, жить стало веселее.
Утром я посмотрел на себя в зеркало. Оказалось, что пельмени и водка не испортили мою фигуру за ночь. У меня стоял выбор: вернуться к сосискам и макаронам или продолжить жить на минтае и рисе. Мне стало жалко терять форму, тем более что она была лучше, чем у Аполлона Бельведерского. Я пошёл отваривать минтай и рис. Так в моей жизни режим победил диету, а я заморозил свою форму.
С меня бы теперь пылинки сдувать, но я – не культурная ценность. Статуе не надо платить зарплату, а мне нужно ходить на работу. Четверть века я убирал гантели в тренажёрном зале. Приличные люди просили помочь им похудеть. А как я могу им помочь? Мотивировать своей формой? Напомнить, что они сорвались с диеты?
Это людей раздражает. Никто не хочет видеть и слышать о своих недостатках, тем более от уборщика гантелей.
Однажды клиент сказал:
– У меня намечается Новый год…
– Офигеть, – перебил я его, – а 8 миллиардов землян его отмечать не будут?
Правда в моих словах была, но она была невкусной, как минтай с рисом. Я не научился быть сладким тренером. Так меня стали называть нарциссом, эгоистом и абьюзером, который своим видом и разговорами мешает простому человеческому счастью вечно худеющих.
Аполлон Бельведерский восхищает людей, потому что не даёт никаких советов, а просто стоит одиноко в музее и денег не просит.
Как сохранить здоровье и улучшить внешность, читайте в книге «Размер/квартал – 2025».
