Когда учёба пригодилась

С 2 по 9 класс после уроков я должен был идти в секцию борьбы, независимо от настроения. Там от меня требовали изучать переводы, броски и накаты. Вся эта наука была без учебников. Тренер показал, на исполнение ребёнка посмотрел, покритиковал – указал на ошибки. Такое обучение может вызвать неприятные чувства.

Мне было приятнее изучать удары кунг-фу по журналу «Спортивная жизнь России (СЖР)». Журнал от меня ничего не требовал, не критиковал и не указывал на ошибки.

В детстве учителя и тренеры часто мне напоминали слова Суворова: «Тяжело в учении – легко в бою». Это была правда: чем сильнее надо мной издевались учителя и тренеры, тем легче мне было на экзаменах и соревнованиях.

Мой папа после работы приходил домой, садился за стол и принимался за изучение шахмат по книгам и журналу «64». Иногда он ходил в шахматный клуб, чтобы принять участие в первенстве города или области. У моего папы не было тренера, поэтому на соревнованиях ему было тяжело. Он приходил домой с соревнований, а мама его спрашивала:

– Как сыграл?

– В свою силу.

– Выиграл?

– Да зевнул, бля!

Ещё у папы был баян и книга «Самоучитель игры на баяне». По этой книге я научился играть правой рукой «Во поле берёза стояла», а папа ещё освоил «Полюшко поле» и «Сулико». Баянистами мы не стали, потому что играть было не для кого. Все слушали радио. Там музыканты были получше нас с папой. Не могли мы с папой своей игрой на баяне подарить слушателям такое же наслаждение.

Мама училась вязать по журналу «Вязание» и у старух на рынке. Помню, что беретки она научилась вязать у бабушки Вассы. Беретки она продавала по 20 рубликов.

Мамино вязание на рынке покупатели критиковали и оценивали рублями. Она получала высокие оценки и приносила в дом три зарплаты отца.

Когда я вырос, то стал фитнес-тренером. Мне платили, чтобы я красиво убирал гантели за клиентами в зале, но иногда меня спрашивали, как поднимать штангу и какую держать диету. Разумеется, я не мог критиковать клиентов или давать им плохие оценки. Люди, которые помогали мне материально, не хотели, чтобы я их учил жить.

Если я людям рассказывал что-то хорошее, то они перебивали меня и говорили: «Я тоже так делаю…»; если плохое, то: «Я так никогда не делаю…»

Например, я говорю:

– Жим лёжа тренирует грудь, плечи и трицепс…

Клиент перебивает:

– А я люблю делать жим лёжа…

Я говорю:

– У сладостей высокий гликемический индекс…

Клиент вставляет:

– А я вообще никогда не ем сладкого…

Я так устал говорить про жим лёжа и сладости, что просто стал писать книги. Люди стали их читать и соглашаться со всем, что они и так знали.

В детстве я не любил литературу. Мне было противно, с каким восторгом учительницы восхищались банальностью, и как они понимали слова блядунов и хулиганов. Лично мне не хотелось бы попасть в сексуальный скандал и быть за это убитым на дуэли в 26 или даже в 37 лет. Это никак не согласуется с моей концепцией о ЗОЖ и долгожительстве.

Помню, однажды я затемпературил и не пошёл в школу. По телевизору смотреть нечего. Во дворе никого. На диване хрестоматия по литературе. От скуки еле-еле прочитал «Грозу» Островского. Всё как всегда: либидо любит одного, а ещё хочется денег, работать не хочется – пойду брошусь с обрыва.

Обычно я никогда не выражал своего мнения – просто пересказывал мнение литературоведов и получал за это хорошие оценки. Я не видел смысла читать классиков, если оценки ставят за мнения критиков.

В этот раз я сдуру прочитал классика и стал понимать, что говорят у доски. Выходит одна отличница-зубрилка и говорит:

– Катерина – сильный русский характер…

Учительница говорит:

– Молодец. Садись. Пять.

Потом сцены у доски повторились ещё пару раз. Наконец, я не выдержал и сказал:

– Если каждую шлюху называть сильным характером, то в обществе будет бардак.

Моё мнение было не своевременным, и я получил двойку. С тех пор в школе я никогда не читал классиков, а только – критиков.

Прошло 15 лет. За это время многое изменилось, даже название и границы страны, в которой мы жили. Я выучился на инженера-строителя и пошёл работать фитнес-тренером, потому что там платили в 30 раз больше. Дочка учительницы литературы вышла замуж и родила ребёнка. Зять сидел без работы. Все они жили на зарплату одной учительницы.

Я пришёл на вечер встречи выпускников. Мы с учительницей выпили по стакану водки, и я, не боясь двойки, сказал:

– Неправильно мы учим нашу молодёжь. Как девочке в 16 лет объяснить биологию женщины в тридцать? Взять того же «Каменного гостя». Вдова плачет на могиле мужа. Приходит высокий мушкетёр с крепкими мышцами и длинной шпагой, который убил её мужа. Вот как ей победить свои инстинкты моралью?

Учительница согласно закачала головой и сказала:

– А помнишь, что ты сказал про Катерину в «Грозе»?

– Конечно, помню. Больше своего на литературе я ничего не говорил.

– А ведь ты был прав.

Это была моя лучшая оценка по литературе. Она не пошла в аттестат, но пригодилась в жизни.

Теперь я сам пишу книги. Люди их понимают по-своему. Они понимают то, что могут понять – не больше. С них никто ничего не требует и никак не оценивает. Они живут, как жили, и продолжают выглядеть, как выглядели. Но не все.

Некоторые люди встречаются со мной, просят автограф и пояснений. Они не боятся критики и оценки своего понимания. Такое обучение по книгам чаще меняет жизнь человека и его внешний вид.

Как сохранить здоровье и улучшить внешность, читайте в книге «Размер/квартал – 2025».