До пяти лет я знал всех в нашей коммунальной квартире. В ней были папа, мама, я и соседка – старушка с немецкими корнями из царской России.
После пяти лет я уже знал людей со двора и понимал, что мою маму тоже все во дворе знают.
В семь лет я пошёл в школу, и там никто мою маму не знал. И вот в первые дни моей учёбы после окончания уроков, когда мы все ждали, чтобы нас забрали, учительница сказала:
– Иди, за тобой бабушка пришла.
Я-то понимал, что бабушка не могла за мной приехать из Киндяковки в центр города. Это было не в её правилах. У неё кроме меня было 13 внуков. Всех со школы не назабираешься.
Зато у мамы я был единственным и богом даденным. Действительно, за мной пришла мама, которую все приняли за бабушку. Было ей тогда 39 лет. Так я впервые столкнулся с очевидным разрывом паспортного и биологического возраста.
Уже во втором классе я пошёл в спортивную секцию. Спорт делает взрослее. К 15 годам я почти жал заветную сотку, и девушки старше восемнадцати думали, что мне лет девятнадцать. Тогда это не считалось совращением малолетних.
До 23 лет я очень хотел стать взрослым и большим. Зачем-то рано женился и очень завидовал многомиллионным капиталам своих сорокалетних клиентов.
С 17 до 23 лет я очень хотел поскорее вырасти. Хотел быть, как Шварценеггер – с большими мышцами и большими гонорарами. Я не хотел убирать гантели за клиентами за 10 долларов в часик. Принимал стероиды без оглядки на возраст. Шварценеггером не стал. Зато повзрослел не по годам.
Однажды я заполнял анкету клиентки и спросил её:
– Ваш возраст?
– А сколько дадите?
– 22.
– Не отгадали – 27.
– А вы мне сколько дадите?
– Не знаю, лет сорок.
Я хотел стать взрослее, но не думал, что уже вырос над собой аж на 17 лет. В расстроенных чувствах я пожаловался другой клиентке:
– Представляете, сегодня сказали, что мне на вид сорок лет.
– Нет? А сколько?! – удивилась другая клиентка.
Если два человека видят, что я на 17 лет старше просто цифр в паспорте, то нужно принимать какие-то меры. Я знал, что стероиды повреждают печень и старят, но не думал, что настолько. С тех пор меня больше интересовал не рекорд в жиме лёжа, а биологический возраст.
Господь наградил меня за мой интерес. Когда мне стукнуло 50, врачиха на медосмотре спросила:
– Вам сорок-то уже есть?
– Есть.
– Тогда я должна проверить ваше глазное дно.
С тех пор женщины сорока лет часто говорили, что я ещё слишком молод и меня надо многому научить. Вот так почти четверть века я прожил в возрасте сорока лет. Возраст – это не цифры в паспорте, а мнение человека, которому наплевать на твои чувства.
Врачи говорят, что с возрастом должны расти жир под кожей и сахар в крови. Доля правды в этом есть, если жить без оглядки на возраст. Как оглядываться на возраст, я написал в книге «Размер/квартал – 2025»
