Когда я бросил борьбу и кроссы, моему отцу было 48 лет. Он был типичным бегуном любителем СССР, который читал Купера и журнал «ФиС».
Типичный джоггер 80-х – это мужчина 40-60 лет, который бегал для здоровья в кедах и хлобчатобумажных трико с отвисшими коленками. Обычно это был инженер, врач или учитель, который много читал и понимал, что статистика инфарктов не на его стороне.
Купер рекомендовал бегать для здоровья 20-30 минут. Мой папа бегал по часу. Марафоны бегали единицы, которых считали «фанатиками».
Когда мой папа пробегал мимо остановки, на которой ждали своего трамвая рабочие заводов, то он получал свою порцию насмешек: «динамо бежит?» и «кто не курит и не пьёт». Женщины в те времена трусили по улицам совсем редко, они точно знали, что им аэробики по магазинам хватает.
Без бега я прожил с 1988 по 2015 год, когда в Москве стало развиваться беговое движение. Оно стало модным среди молодых и успешных горожан: айтишников, менеджеров и креаторов. Средний возраст бегуна сейчас 25-40 лет.
В этом возрасте рано думать об инфаркте, поэтому можно бросать себе вызов, чтобы рвать жилы. Цель – не какое-то абстрактное здоровье через 20 лет, а медаль и личный рекорд к конкретной дате с фотоотчётом в соцсети. Пусть, суки, все знают, что успешный человек успешен всегда и везде.
В свои сорок лет я уже стал фитнес-блогером – вошёл в класс креаторов. Кнопку на «твоей трубе» не получил, но 25 к подписоты. А подписчикам нужны мои новые подвиги. Выход силой я показал, надо и марафон пробежать. Ну хотя бы половинку.
Я методично пошёл в модную беговую школу. Я попал в группу из 30 успешных молодых людей и все мы под руководством мастера спорта по лёгкой атлетике стали готовиться получить медаль финишёра на половинке марафона.
Как фитнес-блогер с техническим образованием я сразу себе поставил цель выбежать половинку из двух часов, ибо цель должна быть выражена числом.
За 7 недель подготовки из 30 человек осталось трое. Я, фанатик, который бежал половинку второй раз, и какая-то женщина с лишним весом. Остальных успешных людей сдул ветер перемен. Наверное, появились какие-то другие не менее важные цели, чем какая-то медаль на половинке марафона.
Если бы я бежал в оздоровительном темпе, всё было бы хорошо, но я хотел личный рекорд, поэтому бежал в расчётном темпе. Откуда я знал, что бегом нужно ноги натоптать?! Мне никто не сказал, что бегуны не скоростят, пока не пробегут свои первые 500 км после многолетней беговой паузы.
Одним словом, мои икры не выдержали, и я пришёл к финишу в технике хромой лошади. «Это не ЗОЖ» – думал я на следующе утро, не зная, как доползти до туалета.
Теперь мне 50 лет, и я снова оказался не в своем пространстве-времени. В СССР я был слишком молод для бегуна любителя, а сейчас – слишком стар. Сельский учитель после 50 лет – это не тот человек, которого ждут в беговом клубе молодые люди, прибывшие на тренировку из офисов на дорогих иномарках.
Правительство Москвы создало клубы скандинавской ходьбы по программе «Активное долголетие», но туда мне можно только через 10 лет. У тут нет выбора, чтобы заниматься аэробикой.
