Последние лучи мартовского солнца уходящего дня лениво лежали на потёртом диване в гостиной. Папа дяди Фёдора развалился на одной половине, на другой восседал Матроскин, методично вылизывая лапу.
— Весна, — протянул кот, прищурившись на солнечную полосу на полу. — В марте раньше, бывало, по крышам бегал. За кошками. Молодой был, горячий.
Папа оторвал задумчивый взгляд от потолка:
— А у нас в институте, Матроскин, весна была в женском общежитии. Жареная картошечка, водочка, песни Леонтьева и студентки на кроватях с пружинной сеткой.
Кот перестал вылизываться, его глаза-щелочки приоткрылись с немым скепсисом:
— С такой мирной наружностью и герой-любовник? Как говорил Станиславский, не верю!
Папа дяди Фёдора погрузился в глубокие воспоминания, немного помолчал и сказал:
— Зря ты, Матроскин, во мне сомневаешься. Я всегда был не хуже остальных. Учился нормально, днём с пацанами в тренажёрный зал ходил, вечером в женскую общагу. А теперь никуда ходить не надо. Только на работу за деньги, и домой на ужин. Хирею я, Матроскин.
Стало коту хозяина даже жалко. Решил он его ободрить и говорит:
— Не унывай. Ты же мужик! Ты вот, к примеру, сколько раз можешь отжаться?
Хозяин задумался. В его глазах вспыхнул давно забытый огонёк азарта:
— В институте на спор тысячу раз мог! А с рюкзаком за спиной — сто или двести. Сейчас уже вряд ли вспомню.
Матроскин ушёл в кладовку и притащил оттуда рюкзак, набитый банками консервов, запасёнными для похода. Бросил к ногам хозяина и сказал:
— Я весь внимания. Докажи.
Давно папа дяди Фёдора не испытывал такого мандража. Сначала он побелел от страха, потом внутри щёлкнул какой-то выключатель. Лицо его приняло воинственный вид и налилось красками храбрости.
— А давай! — сказал он, надел на плечи рюкзак и принял положение упора лёжа.
— Раааз, — начал счёт Матроскин. — Двааа… Триии…
Уже по первым повторам было понятно, что до сотни отжиманий хозяин не дотянет. Движения были слишком натужными и требовали долгого отдыха между повторами. Уже на пятом повторе казалось, что всё кончено, но за спиной кота разразился голос хозяйки, которая пришла на шум с кухни.
— Это что за цирк? — спросила она.
— Дорогая, это не то, что ты подумала, — сказал муж, — у нас с Матроскиным был гипотетический дискус о возможностях человека. Просто он незаметно превратился в научный эксперимент.
— Я устаю на работе, — закричала жена, — у меня сил вообще не остаётся. Я заказала доставку готовой еды, разогрела её в микроволновке. Я устала. Я хочу поужинать и посмотреть романтический сериал, а не прикроватную гимнастику человека с учёной степенью. Есть лишние силы – устройтесь на подработку. От неё хоть деньги будут. Нравится с рюкзаком ходить – разносите еду курьерами.
Матроскин выглянул в окно. На улице царил мартовский хаос: лёд, снег и вода сплетались в опасный узор. Кот прищурился — он почти чувствовал под лапами эту предательскую скользкость. Вот старушка в пуховом платке осторожно ступила на тротуар, её резиновые подошвы заскрипели по наледи. Шаг, ещё шаг… и она схватилась за столб, едва не рухнув. В луже у бордюра плавали ледяные чешуйки, а дальше, у автобусной остановки, целая толпа топталась, выбирая путь между блестящими ловушками. Матроскин задумчиво сказал:
— В такой гололёд работать курьером чрезвычайно опасно. Ладно я – рождён, чтобы из любого положения падать на четыре лапы. Хозяину же на двух ногах, без акробатической подготовки, да ещё с коробом еды в его неюные годы падать и кости ломать врач не порекомендует.
— А вот пусть поломается. Умнее будет, если слов не понимает – сказала хозяйка и поправила на носу очки.
— Ну, всё, хватит, — сказал виноватым тоном муж, — Понял, я понял. Клянусь больше никогда у дивана не отжиматься.
— Ну, если вы оба встали на путь исправления, — сказала весёлым тоном хозяйка, — то прошу к столу, отведать вкусные котлеты с макаронами.
Неравномерно разогретые в микроволновки котлеты с макаронами были так себе. Хотелось ещё чего-то вкусненького и Матроскин сказал:
— Кстати, историческая справка: слово «десерт» с французского означает «убирать со стола». Завершающее блюдо трапезы, так сказать.
— Матроскин, — возразила хозяйка, — а тебе не пора худеть?
— Это невозможно. У меня нарушен метаболизм. Это случилось после того, как вы меня стерилизовали. Вы что, забыли?
— Ну извини, брат, — сказал хозяин и почесал Матроскина за ухом, — это обязательная процедура для всех домашних котов. Ветеринары, понимаешь, рекомендуют. Статистически коты без яиц живут на 5 лет дольше, но есть риски диабета. Так что, извини, десерт тебе ветеринар не рекомендовал.
— Это не честно, — жалостно завопил кот, — у вас у обоих тоже сахар в крови высокий, вам тоже сладкое нельзя, но вы же будете брать торт в рот. Вы всегда это делаете, я видел, а мне не даёте.
— Матроскин, успокойся, хватит мяукать. Ты кто? Ты — кот! А мы взрослые люди, мы знаем, что делаем. И вообще, пошёл вон!
С этими словами, хозяйка взяла кота за шкирку и выбросила с кухни. Матроскин вернулся в комнату и лёг на диван, размышляя о своей роли в потоке жизни. «Это, что же получается, — думал кот, — одним скучные макароны, а другим радость торта во рту. Кто там сказал: человек – это звучит гордо? Кот, между прочим, тоже звучит гордо. И кот тоже имеет право на торт!»
Минут через пятнадцать пришёл хозяин с кусочком торта на десертной тарелке.
— Ты не обижайся на хозяйку. Я и тебе торт принёс. Ты же всё-таки член нашей семьи и очень нам дорог, особенно после того, как дядя Фёдор стал жить отдельно, — сказал ласковым голосом хозяин. — Хозяйка после работы устала. Вот и срывается на всех, кого видит. Время у неё непростое. Понимаешь?
— Конечно понимаю, — с грустью сказал, Матроскин, — мой нюх в полтора раза слабее, чем у Шарика, но в 30 раз сильнее вашего — человеческого. Это вы — люди по врачам ходите, анализы сдаёте. Я климакс без анализов чувствую лучше любого доктора.
За окном стемнело, а на душе была уже не весна, а осень. Атмосфера в доме душила недосказанностью и сдавливала оковами домашнего уюта.
Пока уставшая и уже немолодая хозяйка мыла за всех посуду на кухне, телевизор показывал «Песню года», в которой средний возраст участника был 52 года. Олег Газманов прыгал по сцене в позе всадника и в свои 74 года пел: «Я по жизни загулял… Слева блуд, а справа скука подают мне голоса…».
— А я в молодости неплохо танцевал, — снова заностальгировал хозяин, глядя на хип-хоп Газманова.
Кот хитро прищурился и сказал:
— Ты клялся не отжиматься, а про хип-хоп речи не было. Я весь внимания.
