Утро. Надо в школу. Выхожу с детьми из квартиры. В коридоре вонища. Спускаемся на лифте. Весь дом провонял. Сын спрашивает:
— Папа, а как называлось место, откуда мы увозили дедушку на кладбище?
— Морг.
— Пахнет, как в морге.
Кодокуси — одинокая смерть. Термин, известный любому японцу. Япония — рекордсмен по долгожителям. Там тысячи фирм занимаются спецклинингом после одиноких смертей. Отдельная отрасль. Но до смерти дожить надо.
Большинство болезней вызревают 15 лет. Одинокая смерть тоже приходит не с понедельника. Всё начинается с социальной дезинтеграции.
Начал изучать вопрос с простого — секса после 50. Оказывается, в этом возрасте люди встречаются реже, но мастурбируют так же. Не хочется больше тратить силы на строительство межличностных отношений. Хочется прийти с работы, сесть на диван, включить развлекательный контент и снять стресс. Безрецептурные средства: пиво, торт и онанизм.
После 50 свидание похоже на собеседование. Необходимость его под вопросом — философским: зачем это надо? К спорту вопросов ещё больше.
С двадцати трёх лет работал в тренажёрном зале. Ядро клиентов — молодые люди до 35. Все были легки на подъём. Писал: «Привет! Как дела? Потренируемся?». Сразу ответ: «Отличная идея! Давай!»
Сейчас мне — 51. Клиентам — до 55. Пишу:
— Как дела?
— Всё сложно.
— Потренируемся?
— Пока не могу…
Дальше список: «операция на глаз», «операция на колено», «лежу в больнице после инсульта», «врач спорт запретил».
Кто-то верит в новости, кто-то в научные исследования, а я верю в наблюдения.
Подписан на мужика. Говорит: «65 лет. Миллиардер. Никогда не дрочил. Не химичу. Жму триста. Двенадцать любовниц. Инвестировал в ферму котов. Изучаю девятый язык».
Я рад за него, но вокруг меня — обычные люди. Двадцать пять лет убирал за ними гантели. Постарел. Для молодых стал скучен, для ровесников — чист. Кто остался в зале, тот на энантате. Нет пересечения интересов. Натуралам в тренажёрке не рады. Пришлось дезинтегрироваться. Но не сразу — постепенно.
Кайдзен — стратегия маленьких шагов. Развёлся — остался один в квартире. Бросил тренажёрный зал — повесил дома турник. Сделал два шага к одинокой смерти зожника.
Мой отец был зожником — бегуном-одиночкой. Никогда не бегал в забегах. Не был замечен в беговых клубах. Но умер не одинокой смертью. Звонил ему раз в неделю. Он заболел — я приехал. Мои старшие дети не звонили семь лет. Значит, сделал три шага к кодокуси.
В США смертей без свидетелей кратно меньше, чем в Японии. Америка — страна возможностей, клубов и общин. Токвиль в 1830-м писал: там, где француз обратится к начальству, а англичанин — к знатному господину, американец создаёт общество.
В Японии один клуб на тысячи жителей, а в США — на сотни. Почувствуйте разницу. По числу клубов Россия ближе к Японии. Но это не страшно.
Средний русский мужик не боится одинокой смерти на пенсии. Он до неё не доживает. А что делать зожникам?
Я пишу посты о здоровье. Надеюсь, если перестану, кто-то напишет: «А где Лев? Давайте вызовем полицию. Пусть проверят его квартиру».
Делиться своими тренировками в клубе здоровья — это не обязанность, а право на смерть при свидетелях.
