Баян. Глюкометр. Справка

Теория

В 1981 году профессор Дэвид Дженкинс открыл гликемический индекс. К 1986 году Мишель Монтиньяк, топ-менеджер фармацевтической компании, располнел от деловых обедов и ужинов. Он применил открытие Дженкинса: стал следить за гликемическим индексом, углеводы с жирами ел по отдельности. За несколько месяцев похудел на 25 килограммов. Написал книгу «Ешьте и худейте!». Она принесла ему мировую известность.

С 1986 по 2026 год доля людей с лишним весом в стране выросла с 35% до 62,5%.

Практика

1998 год. Москва сходит с ума по Монтиньяку. В метро читают «Ешь, чтобы похудеть». Диета простая: не голодай, вино полезно. Людям нравится. Только два ограничения. Гликемический индекс больше 50 — плохой продукт. Котлеты и хлеб вместе есть нельзя.

Я уже работаю фитнес-тренером. Слежу за трендами. Обсуждаю с клиентами. Чаще с клиентками. Мужиков диеты интересуют редко.

2000 год. Воскресенье. Семейный день. Всей семьёй пошли в «Макдоналдс». Заказал два двойных чизбургера, наггетсы и мороженое. Жена и сын заказали то же самое, но вместо одного чизбургера — картошку фри. Мне она в «Макдоналдсе» не нравилась. За соседним столиком женщина с ожирением вытаскивала котлету из гамбургера. Говорю жене:

— Смотри, женщина котлету из бургера ест, а хлеб — нет.

— Почему?

— По Монтиньяку.

— Не поняла.

— Диета такая. Хлеб и котлеты вместе есть нельзя.

— Понятно.

Съев котлету, женщина приступила к мороженому.

Диетологи выдумывают диеты. Кто их выполняет?

В 1986 году мой отец готовил кашу по рецептам Галины Шаталовой из журнала «ФиС». Ну как по рецептам? Готовил, как понял. Да и не было у нас никакого топинамбура.

Маме каша не нравилась. Она закончила кулинарное училище. Ссылалась на ГОСТ. Отец защищал свою кашу. Говорил матери:

— Наплюй на ГОСТы. Галина Шаталова пишет: «Главный диетолог страны не проходит в дверь».

В 2001 году я встречался с Шаталовой. Не было похоже, что она живёт на своей каше. Она была композитором, а не виртуозом.

Народ сетует: диеты не помогают. Как это — не помогают? Если сесть за фортепьяно и не сыграть Баха, дело не в инструменте.

Я худел на любой диете. С музыкой было хуже. Дома на шкафу стоял баян, отец покупал. Баянистами не стали оба.

Начинал я с «Во поле берёза стояла». Одной рукой, медленно, но стало получаться. Потом бросил. Обеспокоенности никто не выразил — ни Минкульт, ни Минздрав. Ничего страшного не произошло.

В восемнадцать вошёл в лучшую натуральную форму. Жим 140. Талия 73. К двадцати талия стала 93. Однажды в зале после пампа снял футболку. Встал в позу «бицепс сбоку». Смотрю в зеркало. Тренер говорит:

— Что, мышц не видно? Жир нельзя напрячь.

Тогда моей диетой были макароны с сосисками. Но торт за обедом уже ограничил: с 300 до 200 граммов.

Диета из одного правила «не есть котлету с хлебом» понятна для домохозяйки. Я же хотел выходить на сцену в плавках. Для соревновательного бодибилдера Монтиньяк — это «Во поле берёза стояла». Одной рукой. Зрители от такой формы в восторге не будут. Тогда я сел на экстремальную диету из минтая и риса. Через год выиграл область и Россию. Что ни сделаешь ради сцены!

В 1998 году ко мне на персоналки приходили женщины 25 лет. У них только начинала портиться фигура. Несколько лишних килограммов. Для здоровья — не страшно. Мужики с деньгами могли бросить — найти постройнее. Диета Монтиньяка на них не работала. Хотя были положительные отзывы. Где-то прочитал:

«Я весила 120 кг. Диета Монтиньяка помогла. Я похудела на сорок килограммов. Теперь я бьюсь с навязчивой идеей стать худышкой».

Чем меньше жира, тем сложнее диета.

Даже сегодня, в 51 год, каждое утро разглядываю себя в зеркале. Чтобы нравиться себе, простой диеты мало. Сложной надо учиться. С возрастом — тем более. Учиться же никому не хочется.

Написал свою книгу. Одна деловая женщина с высшим образованием посмотрела её и сказала:

— Это даже для меня сложно. Придумай что-нибудь попроще.

Я и сам хочу большой успех простым методом. В детстве у меня был выбор: спортивная школа или музыкальная. Минспорт и Минкульт всё это оплачивали. В доме были и штанга, и баян — отец покупал. Оплачены все условия для роста ребёнка. Когда я хотел бросить борьбу, отец сказал:

— Пока я тебя кормлю, ты будешь учиться и тренироваться.

Сегодня мою диету в пятьдесят не оплачивает никто. И бросить её можно в любой вторник. И никто ничего не скажет.

В 2020 году отец жаловался на трещины в пятках. Мазал их мазью. Я говорил:

— Это диабет.

— Какой, нахрен, диабет.

Отец гордился, что четверть века не был у врачей. Не было у него дома ни тонометра, ни глюкометра. Бегал трусцой. Соблюдал норму овощей. Обёртки от шоколадок в мусорном ведре он не считал.

В 2024 году он умер. В справке о смерти — «диабет».

Купил глюкометр. Замерил сахар утром после сытного ужина — 6,2. Верхняя граница — 5,5. Диабет? Этого не может быть.

Свою книгу я писал в 40 лет. Следовал стандартам Минздрава: 50% калорийности — углеводы. После 50 стандартная диета не работает. Моё тело уже не жмёт штангу и не усваивает углеводы, как в 20. Надо учиться стареть.

Когда я не хотел делать уроки, отец говорил:

— Не откладывай на потом. Потом легче не будет.

Зачем-то оплатил «Не школу вокала». Сходил на три занятия — бросил. Никто не выразил обеспокоенности.

Хочу играть на баяне. Голодать не хочу.

Смотрю на баян, глюкометр и справку.

***

Слушайте/читайте «Записки стареющего ЗОЖника«