Мой папа с жадностью скупал и читал книги о физкультуре, питании, здоровье и долголетии. Что-то из них для себя брал и исполнял, как ему хотелось. Я примерно так пою – не по нотам, а по самочувствию. Наверное, меня нельзя назвать выдающимся певцом, а моего отца – мужчиной категории ЗОЖ+.
Кроме учебников «Самоучитель игры на баяне» и «Городошный спорт», папа купил книгу «Как дожить до 120 лет по системе Поля Брэгга». Было ему тогда уже лет 60, и он стал говорить, что доживёт до 120 лет. Мама и соседи стали с интересом наблюдать за его экспериментом.
Когда папе исполнилось 69 лет, маме надоел этот спектакль, и она ушла из жизни. Она даже не стала вникать, что там писал этот самый Поль Брэгг. Мне же было интересно, и я прочитал.
Оказалось, что сам Поль Брэгг умер лет за 25 до того, как папа купил его книгу, причём в возрасте…
Папа говорил:
– Он умер в 95 лет. Катался на сёрфинге, но не рассчитал силы. Шторм был слишком большой. Молодые бы не выплыли. А вскрытие показало, что его органы были, как у тридцатилетнего.
Однако у меня тогда уже был интернет. Медицинский истеблишмент, который подсаживает население на дорогие лекарства и считает, что ЗОЖ – это ложь, быстро раскрыл аферу. Оказалось, что папин кумир потерял паспорт, а в новом приписал себе 14 лет. К тому же, умер он не в океане, а в кровати больницы Майами Бич от сердечного приступа.
Одним словом, этот зожник прожил на 9 лет меньше, чем антизожник Уинстон Черчилль, который на завтрак пил шампанское, на обед – портвейн, а на ужин – виски.
Надо признать, что Поль Брэгг до самой смерти фотографировался на пляже и гордился своим восьмидесятилетним телом. Черчилль в 74 года получил первый инсульт и после этого уже предпочитал, чтобы его возили в кресле-каталке.
Мой папа трижды терял паспорт. В ЗАГСе у него было четыре жены, а в паспорте всегда только одна. Несмотря на это, он не поверил «заказным» статьям медицинской закулисы, что зожник Брэгг мог быть аферистом. Папа продолжил жить по-своему и всех убеждал, что проживёт 120 лет.
Прожил он на три года больше Брэгга и на шесть лет меньше Черчилля. С точки зрения статистики ВОЗ, папа был мужчиной «ЗОЖ+». Он вошёл в 1% тех, кто смог дожить до 84 лет в 2024 году.
В том же 2024 году я преподавал в школе вероятность и статистику. Семиклашки изучали диаграммы. Параграф номер шесть рассказывал о полово-возрастных диаграммах. На картинке была диаграмма РФ за 2021 год. Я спросил детей:
– Посмотрите на диаграмму и скажите, сколько вы проживёте?
Все дети сказали, что лет 90, а может и больше. Конечно, я всем поставил пятёрки, чтобы их родители меня не отругали. Хотя диаграмма говорила, что до возраста моего папы сможет дожить только один мальчик из шести классов.
Вчера бойкий голос диктора телевидения сообщил мне, что учёные нашли способ генного редактирования. Теперь люди смогут доживать до 150 лет. Это хорошая новость, однако метод будет доступен не завтра. В моей районной поликлинике его пока не применяют. Это значит, есть смысл пожить пока по методу Поля Брэгга, чтобы дождаться возможности недорого подкорректировать свои гены.
Я снова открыл книгу «Как прожить 120 лет по системе Поля Брэгга». Её уже после смерти Поля написала его дочь Патрисия Брэгг. Система прожить 120 лет оказалась несложной. Нужно медитировать, делать гимнастику на коврике, кушать правильные продукты и иногда пропускать приёмы пищи. Амосов в своей книге «Алгоритмы здоровья» требовал больше, но и прожил на 8 лет дольше.
Кроме упражнений, правильных продуктов и медитации, японские долгожители советуют ещё на всякий случай приобрести себе какой-нибудь икигай. Когда моему папе было 75 лет, я его спросил:
– Кому польза от твоего ЗОЖ?
Папа рассмеялся и сказал:
– Никому, только мне.
Черчилль был политиком до самой смерти, Брэгг – лектором, Амосов – врачом. Мой папа с 50 лет был убеждённым пенсионером. Я тоже придумал себе дурацкий икигай и в 47 лет пошёл работать в школу.
В первый год работы с цветами жизни я сильно состарился. Однако государство мне доплатило 5 тысяч рублей в месяц, как компенсацию за эпидемиологическую плотность контактов.
Сначала я болел так, как не болел последние 30 лет. Ко мне липли все штаммы гриппа. Заслуженные учителя с тридцатилетним стажем работы смеялись надо мной: «Ты хоть и зожник, но школа – это другое. Здесь нужен особый иммунитет». Было не просто, но постепенно я научился не болеть и в школе.
Профессия имеет значение. Учителя живут меньше среднего россиянина лет на 8, хирурги – на 15. Если бы Амосов не был хирургом, а думал только о себе, то статистически имел бы шанс дожить до 104 лет.
Все люди теряют здоровье на работе, но по-разному. Был у меня один клиент, который пострадал на Чернобыльской АЭС. Его биологический возраст был значительно старше паспортного. Вообще работники АЭС живут меньше других профессий и им труднее дожить до 120 лет. Делать прогноз на остаток жизни можно, но с оглядкой не на паспортный, а на биологический возраст.
Я бы хотел написать книгу, «Как прожить 900 лет по методу Льва Гончарова» с рецептами блюд и рисунками упражнений на коврике. Однако это будет совсем нечестно по отношению к читателю, который в школе не учил статистику.
Такому читателю будет трудно понять, что жизнь – это не «5 простых шагов к успеху», а система из огромного количества дифференциальных уравнений. В этих уравнениях есть биологический возраст, жёны, дети, начальники, подчинённые, а у кого-то даже коты. Но коты для меня – это слишком. От них у меня чешутся глаза, текут сопли и сильно мучает кашель.
В свои 50 лет я не знаю, как прожить 900, но о том, как сдать анализы и ГТО на 30, написал в книге «Размер/квартал – 2025».
