По следам отца

В физкультуре я с лет четырёх. Я помню тот жаркий летний день. Это был выходной. По будням мой отец бегал до работы в 5 утра, а по выходным он и спал дольше, и выходил бегать позже.

По будням отец бегал по городу, потому что в 5 утра людей и машин не было, а стадион на ночь закрывали. По выходным наоборот днём стадион открыт, а по городу люди и машины снуют – бегать мешают.

Отец уже собрался бегать на стадион «Труд», который был в полукилометре от дома, но мать ему говорит:

– Я на рынок, посиди с Лёвушкой. Я скоро вернусь.

Папа сказал маме что-то не литературное, а мне:

– Надевай спортивный костюм, кеды и пойдешь со мной.

Если бы отец был начинающим бегуном, то он сел бы на диван у телевизора смотреть «Утреннюю почту», а я бы играл на полу в машинки, и меня бы это устроило. Но отец к тому времени бегал уже 19 лет и ему было не так важно, чего хочет цветок его жизни. Мой отец жил с девизом: «Движенье – это жизнь!»

Солнце было высоко и жара стояла страшная. Сейчас в такую жару бегать вредно, а тогда в СССР это было нормально. По радио часто звучала песня: «не бойся жары и холода, закаляйся, как сталь». Бояться жары было зашкваром.

Отец привёл меня на стадион и сказал:

– Беги в своём темпе. Можешь для начала пробежать 2 км – 5 кругов по 400 метров.

С этими словами он побежал нарезать круги, а я почапал за ним в своих кедах и чёрном хлопчатобумажном спортивном костюме, который прекрасно поглощал солнечное излучение.

Сейчас бегать в кедах нельзя – стопе неудобно, а чёрный костюм в жару без технологии dry-fit – это совсем не по науке. Но мой отец не заморачивался модой: во что взрослый мальчик в 4 года оделся, в том пусть и бегает.

Умом понять 5 кругов по 400 метров было несложно, ибо в том возрасте меня уже посылали за хлебом, и я умел от рубля вычитать 32 копейки за две буханки серого. В 4-5 лет все пацаны во дворе умели считать до миллиона.

До этого мы с пацанами бегали кругосветку вокруг квартала из улиц Железной дивизии, Энгельса, Комсомольского переулка и Ленина. Кругосветка была раза в полтора больше круга по стадиону, поэтому мне задача показалась легкотнёй.

Одно дело пробежать привычную кругосветку, а другое – три подряд. На втором круге я начал страдать. Я помню эти чувства: солнце печёт, пот льёт, дыхание хрипит. Слова отца «в своём темпе» я понял как-то по-своему. Как бегать в догонялки я знал, а бег трусцой – это я понять в 4 года никак не мог. Бежал, как привык – изо всех сил.

Не добежать было зашкваром, поэтому дотерпел. Доказать отцу, что ты – не маменькин сынок – это дело чести. Страдания неизбежны, выбор за нами. Больше с отцом на стадион я не ходил.

Во-первых, цветок жизни мешает спорту личных достижений мужчины около сорока. Во-вторых, сидеть с дошкольниками – это всё-таки женское дело.

Следующий кросс на 3 км у меня был лет через пять в секции борьбы. Там бегать кроссы два раза в неделю было обязательно. Общая выносливость на ковре борцам очень нужна.

В 13 лет я бросил борьбу, а вместе с ней отпала надобность в беговых тренировках. Потом у меня были попытки начать бегать в 20 и в 30 лет. Но все они были эпизодическими. Не видел я смысл в беге.

Я не понимал, почему мой отец начал бегать в 15 лет и не прекращал это занятие всю жизнь. Никто этого не понимал: ни мама, ни мамина родня, ни соседи, ни папины собутыльники с завода. Собутыльники часто смеялись, говоря:

– Кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт!

В те годы человек в спортивном костюме, который бежит по городу, был карикатурным образом, который высмеивали сатирики. «– Динамо бежит? – Все бегут».

Иногда я видел, как люди с номерами бегут по городу за призы газеты «Ульяновская правда». Это был ежегодный забег, в котором принимали участие люди с большим стажем тренировок в секции лёгкой атлетики.

Иногда меня и пару развитых мальчиков загоняли на этот забег от школы. Из-за борьбы я бегал неплохо, поэтому какие-то этапы забега заставляли бежать и меня. Бегать из-под палки может любой дурак. Так я и делал. Но бегать добровольно – это было непостижимо для моего ума.

Я видел, как мой отец выписывал журналы «Физкультура и спорт» и «Легкая атлетика», а ещё скупал все книги о беге, которые ему попадались в книжных магазинах. Я не понимал, что там было написано такого, что он каждый день в любую погоду: жару, мороз, ветер или дождь, – выходил пробежать свои 10 км.

Я появился у отца, когда ему было 35 лет. С того момента я ни разу не видел, чтобы он участвовал в каком-то массовом забеге. Он ни у кого ничего не выиграл на моих глаза. Он просто бегал по 3000 км в год. После 80 лет – по 1500 км.

Статистика говорит, что большинство людей бросают бег, потому что не видят прогресса и вообще бегать одному скучно. Мой же отец всю жизнь деградировал в одиночестве – уронил беговой объём с трёх до полутра тысяч километров.

В 1940 году родилось примерно 1,65 млн. мальчиков. Из них до 2024 года дожили только 1,5 %. Папины собутыльники, мама и ровесники-соседи в этот процент не вошли. Войти в полтора процента лучших – это тоже победа.

Когда папа говорил о пользе бега, то эта информация для меня не была из авторитетных источников. Мой папа был простым заводским рабочим.

Беговой бум в РФ начался в 2010-х. Марафоны стали модными среди чиновников, банкиров и бизнесменов.

Появились статьи в Форбс, о том, что успешные люди – лидеры во всём. Мужчины с доходом выше среднего стали массово хвалить бег. Появились платные беговые школы.

Куда все, туда и я, инвестировал в успех, заплатил 20 тысяч рублей за беговую школу и начал семинедельную подготовку к половинке марафона.

Первую половинку марафона я пробежал за 1 ч 55 минут. Отец смеялся:

– Ну, ты же – силовик.

Результат – так себе, как у 2/3 участников. До лидеров мне было далеко, но атмосферой успеха подышал.

Было мне тогда 40 лет. За десять лет я не стал бегать лучше. Просто бегаю каждый день, и ни у кого не выигрываю.

В 4 года я спрашивал себя:

– Сколько осталось?

И сам себе отвечал:

– Два круга.

Сейчас на двадцатом километре я могу спросить себя:

– Сколько осталось?

И сам себе отвечаю:

– Лет сорок.