Самое лёгкое – жить по привычке. Ломать её — это больно.
Вот, к примеру, какой-то жизнерадостный гражданин сгоряча решил бегать по утрам. Сдуру вечером дал обещание собутыльникам. Или ещё страшнее, поспорил на литр. Чего стоит этому многострадальному организму лишь первый шаг? Каково это — выйти за порог отапливаемой жилплощади в холодную осень?
Не так просто заставить мозг отказаться от сладкой привычки валяться лишний час под ватным одеялом. Его нужно долго и униженно уговаривать. Потом найти кроссовки. Решить в чём бежать: в шортах или штанах. Надевать толстовку или для триумфа воли хватит футболки? Куда бежать: в парк культуры и отдыха или на стадион «Труд»? Нужен ли электрошокер от бродячих псов или газовый баллончик от шпаны? Или наоборот: газ — псам, электричество — шпане? Это титаническая работа серого вещества. Возьмём сказочно оптимистичный вариант — 15 минут суетливой беготни по квартире. Всё-таки на кону целый литр.
До этого исторического дня мозг прокладывал понятный, как путь к коммунизму, маршрут: диван — холодильник. Теперь из-под одеяла предстоит леденящий душу бросок в неизвестность. Это совсем другая жизнь, которая требует иной координации. Нужно выстраивать новые логистические цепочки между нейронами, как после развала СССР. Не так просто старый мир разрушить до основания, а затем… найти чёртовы кроссовки в кладовке, если в прихожей стоят ботинки. Однако это полбеды. А вот начать бегать с носка, если привык ходить с пятки, — это уж точно нужно создавать новые синапсы в мозге.
Но одно дело — строить магистрали, а другое — с ветерком по ним катиться. Для мозга сделать сотую пробежку в 10 раз дешевле, чем первую. Нейронные рельсы уложены на надёжные шпалы. Никаких экзистенциальных метаний: зачем, куда, доколе?
По сути, венец творения — это массив ходячих привычек с уже заасфальтированной сетью нейронных связей. Бороться с вредными привычками и учиться полезным — это усилием воли сначала опустить шлагбаум на гладком автобане, который ведёт в пропасть, а потом с топором в руках прорубать дорогу в тайге к храму души. Поступок высокоморальный, но чертовски тяжёлый.
Лично мне грешно жаловаться. В нежном возрасте я уже бегал по утрам. Папа ремнём и фразами с упоминанием матери строил в извилинах моего мозга надёжные синаптические связи. В секции классической борьбы тренер от всей души укрепляли их банками.
А что прикажете делать мужчине на шестом десятке, если он ходил в музыкальную школу и был освобождён от физкультуры? Мне после 40 эти синаптические тропы нужно было только подмести, а ему — поднимать целину. Для мозга это в 15 раз дороже. Да и кто состоявшемуся мужчине пробьёт целебные банки?
И мозг, и статус к полтиннику уже не те. Анализирующий орган изрядно потаскан бурями жизни и озабочен актуальным выживанием. Когнитивный бюджет ежедневно разворовывают законная супруга, пубертатные дети и руководитель профильного отдела, которого тоже взвинтили, но уже его домочадцы. Так шансы начать бегать с утра стремятся к статистической погрешности. В кассе мозга нет средств на строительство новых синапсов.
Другое дело — долгожданная пенсия. На службу не гонят. Дети съехали в неизвестном направлении. Жена упорхнула искать запоздалую романтику, цинично отпилив половину жилплощади. Собутыльники как-то незаметно повымерли — и выпить больше не с кем и не о чем. Участковый врач таращится в анализы и выражает озабоченность.
Наверное, можно вооружиться лыжными палками и шаркать по сухому асфальту в кружке «Активное долголетие». Причем в компании чужих вдов. А чем ещё заниматься, когда в 65 лет на одного мужчину приходится 2,2 его ровесницы? Но мужчина умом понимает, что эти две целых и две десятых женщины не покладистее той, с которой он недавно насмерть воевал за автомобиль, телевизор и игровую приставку.
Есть вариант менее трудозатратный: раствориться мыслями в новостях и сериалах под эклеры. Раньше наш герой заедал стресс у телевизора вечером после офиса. Теперь он может начинать наслаждаться пикселями и сахаром с первыми лучами солнца. Разумеется, если государственного пособия хватит и на дорожающие пирожные, и на набирающую массу аптечку, и на растущие аппетиты ЖКХ.
Скарлетт О’Хара говорила: «О том, что будет завтра, я подумаю завтра». Наш философ заявляет: «О том, что будет в 65, я подумаю в 65».
Без контроля кровяного сахара анализирующий орган после выхода на заслуженный отдых работает на 30% хуже. Если в 50 извилины не решились бегать по утрам, то в 65 они точно выберут смесь сахара и жира — простой, хотя и губительный путь.
16 августа на Поклонной горе я бегу, чтобы жить. Кто со мной?
