Незнайка в сорок пять лет обнаружил, что его некогда гибкий корпус превратился в валун, обтянутый яркой трикотажной рубашкой. Он задумчиво смотрел на себя в зеркало, а потом уверенно произнёс:
— Я сброшу двадцать кило и пробегу марафон.
Пончик, чьё собственное тело было памятником гастрономическому гедонизму, прожёвывая пирожок с вишней, стал его успокаивать:
— Зачем, брат? Жизнь — это не марафон, это буфет. И в нём ещё много свободных тарелок.
Сиропчик сладким голосом добавил:
— Да, да! Твоя индивидуальность в твоих… объёмах! Ты массивный, а значит, брутальный.
Знайка, поправив очки, учительским тоном сказал:
— Ты, Незнайка, иногда бываешь прав. Тебе действительно надо приводить себя в порядок, но делать это нужно грамотно. Не переживай, я тебе помогу: разработаю именно для тебя научно-обоснованный метод тренировок и питания.
У доктора Пилюлькина загорелись глаза. Вспомнив, про свою ипотеку и долги своего же медицинского центра он сказал:
— Без анализов на гормоны, МРТ, консультаций с нашим эндокринологом, кардиологом, диетологом, ортопедом, ревматологом, проктологом и гинекологом…
— А гинеколог зачем? — спросил Знайка.
— Ладно, ты прав, гинеколога вычёркиваем. Но всё равно со скидкой получается примерно полмиллиона или миллион рублей. Организм не игрушка. Перед тем, как отказаться от пирожка и выйти на улицу, нужно проконсультироваться со всем специалистами моей клиники.
Но Незнайка уже листал в смартфоне ролики мускулистых мотиваторов на гормоне роста. Парни с сумасшедшими глазами жрали сало и говорили про биохакинг, челленджи и эффективность.
— Я во всём разберусь сам! — сказал он. — Главное — это верить в себя!
С того дня его базовым продуктом стала копченая колбаса, которую он резал кружками, называя их «кетогенными дольками». Мир заиграл жирно-солёными красками.
Первая беговая тренировка вокруг дома жилого комплекса «Рай для коротышек» стал пыткой. Асфальт недружелюбно встречал втыкающие в него пятки Незнайки. Каждый втык он возвращал в колено с силой больше тысячи Ньютонов. На что колени запели старую песню — хрустящий, скрипучий реквием.
Нативная реклама стала настойчиво предлагать наколенники для бегунов. Незнайка обрадовался скидке, кликнул на баннер и заказал на маркетплейсе наколенники, а вместе с ним подходящие под цвет: футболку, шорты, носки и кроссовки для элитных бегунов – дорогущие, но зато самые лучшие.
На следующий день погода не задалась: дождь, ветер. Незнайка решил отложить тренировку, ибо так и простудиться не долго.
Но потом, оказалось, что всё лето не задалось и не было ни одного нормального дня. То жара, то ветер, то дождь. Незнайка был мотивирован роликами, но не настолько, чтобы вот так вот.
Так незаметно, день за днём, приблизился старт марафона на приз мэра Солнечного города. Именно на этот старт Незнайка купил слот, когда объявил друзьям о своём спортивном подвиге. Вечером он получил стартовый пакет, а утром пришёл на сам старт.
Погода была снова не очень. Старт был в 10 утра и к тому времени уже стояла жара градусов тридцать или больше. Сердце Незнайки билось как у зайца и от волнения, и от жары.
Наконец объявили старт. Забили барабаны, заулюлюкали волонтёры, и Незнайка вместе с другими коротышками побежал в темпе толпы. О том, что толпа к марафону готовилась лучше, Незнайка подумать не успел.
Вскоре от боли застонали колени. Незнайка в интернете узнал, что такое может случиться, поэтому взял с собой в поясной сумке Нурофен. Одной таблетки было мало, поэтому он добавил дозу.
Свой пульс Незнайка не знал. Он решил сэкономить на мониторе сердечного ритма, к тому же он часто любил говорить: «Тормоза придумал трус!». С этой мыслью он бежал на все деньги, поставив на карту всё.
Всё кончилось быстро. Сначала накатил беспричинный страх, появилась слабость в ногах и начало темнеть в глазах…
— Тромб пошёл, — услышал Незнайка голос Знайки.
— Я говорил, что нельзя было экономить на моих обследованиях, — послышался голос Пилюлькина.
Незнайка открыл глаза. Он лежал в кровати в окружении знакомых лиц. Знакомые лица были на фоне стен больничной палаты.
Рядом с кроватью стояли ещё Кнопочка – его жена, которая уже год жила отдельно, и их сын Кнопик.
— Вы пришли меня навестить? — спросил Незнайка жену и сына.
— Да, вот цветы. И подпиши завещание на нашего Кнопика.
— Зачем?
— Затем, что у тебя есть ещё дети от Синеглазки. Неужели ты не хочешь, чтобы всё досталось, твоему любимому сыну, который единственный пришёл к тебе в такую трудную для тебя минуту.
— Не дави на него, —сказал Адвокаткин и взял Кнопочку за руку. — Ему нужно прийти в себя, он подумает, сложит два и два, и подпишет наши документы. Это будет трудно для него, но я верю, он справится.
Пончик, нарушив все правила, пронес в складках пиджака теплый, еще хрустящий пирожок с вишней и положил его на тумбочку, как далай-лама — священный символ.
Сиропчик тихо всхлипывал в уголке.
Незнайка, бледный, с трубками в руках, смотрел на потолок. Боль ушла, оставив после себя странную, звенящую пустоту. Пирожок на тумбочке дразнил ароматом, по которому он успел соскучиться на колбасной диете.
— Значит… — хрипло начал он, и в голосе впервые за многие годы не было ни бравады, ни глупой уверенности. Его пальцы слабо пошевелились на простыне, будто ощупывая новую, незнакомую реальность. — Значит, так. А я так верил в себя.
Знайка обернулся от окна, в его глазах мелькнул уже не интерес, а готовность, с которой он сказал:
— Всё будет хорошо. Твои друзья с тобой. Операция в Германии будет стоить 10 миллионов. Мы создали фонд «Дай спасенье дураку!» и уже получили первые пожертвования от Растеряйкина в размере ста рублей.
Незнайка улыбнулся:
— Как же хорошо, что у меня есть такие друзья!
