Бег в непогоду

Если послушать моих знакомых, то у природы нет хорошей погоды. Даже не знаю, на кого жаловаться: на знакомых или на погоду. Решаю, что делать: менять круг общения или место жительства.

Помню, что в детстве погода всегда была хорошая. Летом хотелось на улицу загорать и купаться, а зимой кататься на санках или кидаться кусками примятого снега. Если снег мокрый, то можно кидать снежки по трамваям, а если слякоть – то измерять глубину луж относительно высоты сапог. Погода всегда была пригодной для какого-то интересного дела.

В институте я повзрослел. После лекций шёл в тренажёрный зал, потом – к друзьям в общагу, потом – знакомиться с девками на дискотеку. Времени выходить на улицу вообще не оставалось.

После технического университета я пошёл работать в тренажёрный зал убирать гантели за людьми с деньгами. Нельзя сказать, что моя работа была сидячей: в день набиралось по 20 тысяч шагов, но всю жизнь я проводил в замкнутом пространстве: зал, транспорт, квартира.

От силовых тренировок и правильного питания я был мускулистым и рельефным, но не свежим.

В 2012 году Максим Журило привёз в Россию из США моду на циклический спорт личных достижений. Он сказал, что фитнес – это скучно, а Ironman – это забава для нормальных мужиков. Некоторые люди с деньгами побросали гантели в тренажёрном зале и купили себе гидрики, велосипеды и подгузники, чтобы можно было соревноваться по 16 часов подряд без туалета.

Рыба ищет, где глубже, а человек – где деньги. Я посмотрел лекции Журило, вдохновился и записался к нему в школу «I Love Running». Решил начать с малого – с семинедельного курса подготовки к половинке марафона.

Курс требовал две тренировки в неделю с тренером и одну тренировку самостоятельно. Я в интернете прочитал, что в неделю надо набегать хотя бы 50 км, поэтому стал бегать почти каждый день.

Раньше у меня жизнь была – 22 градуса круглый год. С бегом я понял, что каждый день – это что-то новенькое: то жара, то дождь, то ветер. Больше впечатлений было от дождя с ветром.

Я помнил, что первый раз словил эйфорию бегуна лет в 12, когда вернулся домой с пробежки в мороз. И вот в 40 лет – те же чувства. Причём, чем сильнее дождь и ветер, тем ярче приход эйфории.

Ну да, удовольствия ходят в обнимку со страданиями: после попойки – похмелье, после бега в непогоду – эйфория.

И вот однажды я стал расхваливать бег в непогоду. А один банкир мне и говорит:

– Что за чушь? Ты лучше попробуй хороший коньяк с сигарой.

Я ответил:

– Хороший коньяк с сигарой я уже пробовал, теперь твоя очередь пробовать бег в непогоду.

Прошло 10 лет. Много всего случилось за это время с тем банкиром. От новостей в жизни он сначала сел на антидепрессанты, а потом по совету друзей решил заняться бегом. Теперь бег в непогоду – это единственное, что даёт ему чувство жизни.

Многие банкиры начинают бегать, когда за ними приходят. Я для фитнеса тоже состарился. Средний возраст фитнес-тренера – 30 лет. Было уже 15 лет, как я задержался в профессии не своей возрастной категории. Так я стал думать, кем мне доживать жизнь.

Распробовав вкус непогоды, я хотел было стать дворником, чтобы каждый день работать на улице и не пропустить ни одного непогожего дня без уважительной причины. Однако моё окружение не разрешило.

Тогда я ударился в крайности и стал выбирать между учителем в школе и реабилитацией в доме престарелых. Опыт работы фитнес-тренером оставлял мне выбор между педагогикой и гимнастикой. Кто-то из моих знакомых фитнес-тренеров стал риелтором, но я решил, что торговать недвижимостью – это слишком далеко от уборки гантелей.

В фитнесе я устал в чём-то убеждать людей средних лет. Они всегда сами знают, что им нравится: коньяк, антидепрессанты или триатлон в подгузниках. Дети в школе и старики в доме престарелых – люди подневольные. За них решение принимают близкие родственники – те самые, которые любят коньяк с антидепрессантами.

С подневольными людьми работать проще. Осталось только выбирать, за кем надзирать: за стариками или за детьми. За гимнастику со стариками платят больше, но жизни больше в детях. После 40 годам я полюбил жизнь больше, чем деньги. Так я стал работать сельским учителем с мизерной зарплатой.

Не все мои ожидания от школы оправдались. Цветы жизни уже не те, что до изобретения смартфона. Смотрю я на детей в школе и нахожу их не очень свежими, ибо вся их жизнь в экране при комнатной температуре. Санитарные нормы требуют гулять с ребёнком не менее трёх часов в день. Я не вижу детей, которые гуляют по три часа в день. Но тут ничего не поделаешь. Моё дело – стоять с мелком у доски, а не выгуливать чужих детей.

Если бы не бег, то я бы тоже чахнул с мыслями «что бы вкусного съесть, что бы интересного посмотреть и с кем бы выпить». Сегодня на улице минус 20, а это значит, меня ждёт хороший приход послебеговой эйфории, после которой окружающие люди не кажутся такими уж плохими.

Больше пользы для жизни можно взять из книги «Размер/квартал – 2025»